«Каждый что-то в нас подсвечивает»

— Психология — мое второе образование, и пришла я в нее в зрелом возрасте, осознанно. Люди и отношения между ними всегда казались мне самым интересным на свете и, пожалуй, самым непонятным. Всю жизнь я пыталась в этом разобраться.

Когда собственных знаний стало не хватать, решила получить системное образование: поступила в вуз, затем в магистратуру, стала изучать терапевтические подходы, проходить дополнительные курсы. И довольно быстро поняла, что хочу жить в этой работе и развиваться в ней. Сейчас психология — моя вселенная.

Мне нравится быть рядом с человеком, когда ему это нужно, и видеть, как он постепенно начинает яснее понимать свою ситуацию, становится сильнее и спокойнее. Ради этого стоит работать.

— Люблю это слово и все, что с ним связано: мыслить ясно, видеть ясно, ясный день, ясное дело. «Яснее ясного» для меня — это про прозрачность и понятность.

Уверена, что человек многое про себя знает и понимает. Когда возникают сложности, это повод себя исследовать. Психологическая работа постепенно проясняет, что с человеком происходит, а когда становится яснее, решения принимать гораздо легче.

Сам канал вырос из памяток. Многим клиентам я отправляла собранные в одном месте рекомендации: как справиться с гневом, снизить тревогу, как чувствовать себя увереннее. Со временем стало понятно, что эти материалы полезны не только моим клиентам, и этому я рада.

— Я влюблена в этот подход, в его прозрачность, обоснованность и наглядность. Схема — это ловушка мышления. Мне нравится метафора очков на носу, которые искажают взгляд на себя, на других людей и на мир.

Такие «очки» складываются в детстве, когда базовые эмоциональные потребности ребенка в любви, принятии, заботе, безопасности, самостоятельности — остаются неудовлетворенными.

В схема-терапии много техник, которые работают через переживание. Они задействуют воображение, эмоции и телесные ощущения прямо во время встречи и помогают клиенту пережить новый эмоциональный опыт: получить то, чего ему когда-то не хватило. Разрушительные схемы ослабевают, а здоровые режимы, которые отвечают за контакт с собой, с людьми и с миром, крепнут. Это не чудо, это наука.

— Меняется почти все. Когда приходит один человек, я вижу проблему пары его глазами. Когда приходят двое, становится заметнее полная картина: как устроены их отношения и как пара живет.

Например, можно увидеть повторяющийся цикл, внутри которого возникает трудность. Один тревожится и начинает больше контролировать. Второй чувствует давление и отдаляется. Чем дальше он уходит, тем страшнее первому и тем сильнее контроль. Через какое-то время оба уверены, что проблема только в другом, и цикл замыкается.

В семейной терапии вопрос «кто виноват» уходит на второй план. Важнее понять, как каждый из партнеров этот цикл поддерживает.

— Так бывает часто. Семья говорит, что у них все хорошо, только у сына трудное поведение. Но если посмотреть внимательнее, оказывается, что поведение ребенка — симптом неблагополучия всей семейной системы. Если он вдруг станет примерным и послушным, маме с папой будет не о чем говорить и незачем встречаться. Семье придется либо распасться, либо найти другие смыслы. Семья — сложная система, и для работы с ее задачами, как правило, нужны двое.

— Отправить другого взрослого в терапию против его воли и получить хороший результат невозможно. Можно рассказать ему о своей тревоге, предложить поддержку, найти специалиста, дать контакт, поделиться своим опытом. Но решение остается за ним.

Зато близкие могут обратиться к психологу сами. В семье каждый своим поведением влияет на общее эмоциональное поле. Когда один человек меняет поведение, меняется вся система, и вслед за ней и другие ее члены. Возможно, помочь близкому удастся именно через собственные изменения: перестать его спасать и контролировать, научиться обозначать свои границы, признать, что взрослый ребенок вправе сам принимать решения, даже если родителям они не нравятся.

— Одиночество — это нехватка значимых, доверительных отношений, и людей вокруг при этом может быть много. Человек чувствует себя непонятым, неуслышанным, неценным для других. Рядом нет отношений, в которых можно оставаться собой, нет подлинного интереса друг к другу. Есть только набор функций, которые люди выполняют по договоренности.

Причина может быть в окружении: человек оказался не в том месте, рядом не его люди. А может быть и в нем самом. Он не умеет выстраивать близость, не доверяет другим или так боится быть отвергнутым, что, защищаясь, отгоняет людей. Первым шагом может стать понимание того, что делает одиноким его самого.

Человеку нужен человек: чтобы жить, любить, заботиться, удивляться, сердиться, восхищаться, чтобы отражаться в других и через это узнавать что-то важное о себе. Я часто предлагаю метафору маленьких зеркал. Представьте, что на стенах вокруг хаотично развешаны осколки зеркал. Целиком себя в них не увидеть, но в каждом можно рассмотреть какую-то свою часть. Так и с людьми. Каждый что-то в нас подсвечивает, и каждый нужен.

— Кризис дает возможность отказаться от убеждений, которые больше не работают, и пересмотреть свои ресурсы, ценности и цели.

Рецепт у каждого свой, но я бы сказала, что помогает взрослая позиция: гибкость мышления, отказ от иллюзии всемогущества, умение выдерживать напряжение и неопределенность. Помогают также опора на собственные желания и бережное отношение к себе.

Я видела много людей в кризисе и видела, как они буквально пересобирают себя и возрождаются. Это вдохновляет, и я благодарна каждому клиенту за эту силу и за эту науку. Если бы люди знали, какие они невероятные, мир стал бы другим.

— Я пришла в фонд за людьми, которыми восхищаюсь и на которых равняюсь. О Фонде мне рассказала мой супервизор Алевтина Васильевна Гольченко. На ее групповой супервизии я познакомилась с Геннадием Ежовым (координатор и ведущий психолог Фонда — ред.). Рядом с этими людьми хочется быть и учиться у них.

Я благодарна основателю фонда Валерию Гуту, и не только за сам ресурс, но и за людей, которых он объединил. Профессия психолога одинокая. Поэтому возможность быть среди коллег, обсуждать профессиональные вопросы, получать поддержку и видеть разные способы работы очень ценна.

— Фраза «я работа ю со всем» скорее настораживает. Психология — огромная область. Невозможно одинаково хорошо работать со всеми возрастами, расстройствами, зависимостями, семейными конфликтами, травмой, расстройствами пищевого поведения и десятками других тем.

Профессионализм — это понимание своих умений и границ своей компетенции. Для клиента это безопасность. Если я вижу, что человеку нужен специалист другого профиля, говорю об этом прямо. Это честно и нормально.

— Выбор психолога — это выбор подхода, проверка образования и опыта работы с похожими запрос ами. Но еще это выбор человека.

Здесь помогает прислушаться к себе. Насколько рядом с ним безопасно? Насколько вы готовы довериться? Выдержит ли специалист ваше напряжение и ваши чувства? Есть ли здесь поддержка и понимание без оценки?

При этом быть с психологом не всегда приятно. Терапия иногда затрагивает болезненные темы, а психолог задает вопросы, от которых неуютно и хочется уйти. Но важно, чтобы клиент мог спокойно сказать об этом. Для меня возможность обсудить напряжение между клиентом и психологом — хороший признак терапии и важная часть работы.

Если контакт все-таки не складывается, лучше найти другого специалиста. Не каждый хороший психолог подходит каждому хорошему клиенту, и это тоже нормально.

— Я бы сказала ему: «Вы уже сделали серьезный шаг, когда пришли сегодня. Теперь вы не одни, я рядом. Я вас вижу, понимаю и поддерживаю. Мы шаг за шагом бережно распутаем клубок задач и вопросов, разделим его и изучим. С ясностью придут понимание, спокойствие, уверенность и возможность принимать решения. Торопиться некуда. Главное сейчас — понять ваше состояние и вернуть вам силы».

— Мне всегда интересно, кто этот человек, с какой историей он пришел, как он ее расскажет, в чем видит свою трудность и ч то мы сможем сделать вместе. Перед разными встречами я и сама чувствую себя по-разному. Не знаю, как это работает, но часто мое состояние совпадает с переживаниями клиента, который придет. В каком-то смысле это тоже диагностика.

Еще чувствую благодарность за доверие. И да, я готовлюсь. Отсоединяюсь от предыдущей встречи, в каком-то смысле обнуляюсь: перевожу дух, смотрю в окно и настраиваюсь на нового человека.